ДАМА Страница 16
Застелив постель и приняв ванну, я оделась, выпила остывший кофе,который стоял рядом с машинкой, и снова взялась за работу.
Шеф два или три раза заходил взглянуть, сколько мне осталось. Потом вбелой комбинации, держась одной рукой за голову - со вчерашнего дня еемучила мигрень, - а другой стряхивая пепел со своей первой утреннейсигареты, появилась Анита, ища что-то, чего она так и не нашла. Онасобиралась за дочкой на бульвар Сюше. Анита сказала мне, что они хотятвоспользоваться деловым свиданием с Милкаби и всей семьей провестипраздники в Швейцарии. Она нервничала из-за предстоящей поездки, и янашла, что хоть в этом она изменилась. Раньше она считала, что клиенты илюбовники тем больше вас ценят, чем больше вы заставляете их ждать, ипортить себе кровь, боясь опоздать на самолет, когда можно полететьследующим, - мелочно.
Впрочем, нервничали все - и она, и я, и Каравей. Последние две страницыя отбарабанила совсем как те машинистки, которых я не выношу: даже непытаясь вникнуть в смысл того, что пишешь. Наверное, я пропустила кучунелепостей, писала одной левой рукой (я левша, и если работа спешная, тотороплюсь и забываю, что у меня есть и правая рука), теряла уйму времени,твердя себе: "Соображай же, что ты делаешь, правой, дура, правой", - ичувствовала себя как боксер, которому нанесли сокрушительный удар. Аударом, который я получила, - ну и пусть это глупо, тем хуже, но я и обэтом должна рассказать, если меня будут допрашивать, - было известие отом, что Каравеи всей семьей проведут праздники в Швейцарии. В Цюрихе яоднажды была, и это ужасное воспоминание. В Женеве я не бывала никогда, нодумаю, что там есть, во всяком случае для таких, как Каравеи, уютныегостиницы с огромными террасами, которые ночами ласкает лунный свет игрустная музыка скрипок, днем заливает ослепительное солнце, а вечеромяркие огни иллюминации - одним словом, гостиницы, где люди живут так, какя никогда жить не буду, и не только потому, что это стоит много франковили долларов. Я ненавижу себя за то, что я такая - это правда, правда,правда! - я такая, а почему - не знаю сама.
Я закончила работу к одиннадцати часам и начала раскладывать ее поэкземплярам, когда вошел Каравеи и освободил меня от этого занятия. На нембыл темно-синий летний костюм и какой-то дрянной галстук в белый горошек,и он подавлял меня своим ростом и энергией. Он уже успел заскочить вагентство за макетами и привез мне конверт с премиальными. Вместе стремястами обещанными франками я насчитала более тысячи - почти моемесячное жалованье. И я сказала - я никогда не упускаю случаяпоблагодарить - Большое спасибо, это грандиозно, это слишком много".
Он торопливо сунул работу в черный кожаный саквояж и, тяжело дыша,спросил, есть ли у меня водительские права. Нелепый вопрос. Анита знает,что есть, и, наверное, сказала ему. Когда она по случаю купила свою первуюмашину, "симку" с откидным верхом, она так боялась сесть за руль, чтовывела машину из гаража я. А потом по четыре-пять раз в день я перегонялаее с одной стоянки с ограничением времени на другую.
Но если говорить по совести, то по-настоящему я в своей жизни водилатолько одну машину - приютский грузовичок-фургон фирмы "Рено" с мотороммощностью две налоговые силы. Оплатила мое обучение Матушка ("Этопригодится тебе в жизни и к тому же заставит выбрать мужа с машиной, а некакого-нибудь голодранца за его прекрасные глаза"), и только я возила ее,когда она выезжала по делам. Я тогда училась в выпускном классе. В приютебыло два одинаковых грузовичка, мне достался тот, что постарее. "Можешьего разбить, - говорила мне Матушка, - наловчишься, и тогда мы заберемхорошую машину у сестры Мари де Ла Питье". Но уже при скорости тридцатькилометров в час она вцеплялась руками в сиденье, а при сорока - кричала,что я убийца. Однажды она с перепугу потянула на себя ручной тормоз, и мыобе чуть не вылетели через ветровое стекло.