ДАМА Страница 18
Я опустила голову. И сказала, что поеду.
Девочку посадили сзади, рядом со мной. На ней было красное пальто сбархатным воротничком. Она сидела очень прямо, держа свою теплую ручку вмоей, и молчала. Анита с мужем тоже не проронили ни слова. Было бездвадцати двенадцать, когда мы у Орлеанских ворот свернули с внешнихбульваров и выехали на автостраду, ведущую на юг. За рулем сидел Каравей.
Я спросила, где оставить автомобиль. "В саду". Нам приходилось кричать,так как он ехал очень быстро и ветер относил наши слова. Он сказал, чтодокументы находятся в ящичке для перчаток, а ключ от ворот - вместе сключами от машины. При этом он указательным пальцем тронул связку ключей,которые висели в замке зажигания. Я спросила, где мне их оставить.Подумав, он сказал, чтобы я хранила их у себя и отдала ему на работе, всреду, после обеда, когда он прилетит из Швейцарии.
Анита в раздражении обернулась и, бросив на меня свирепый взгляд - онбыл знаком мне еще с тех пор, как я работала у нее, - прокричала: "Дазаткнись же ты, неужели это так трудно? Ты знаешь, с какой скоростью мыедем?" Девочка, увидев, что мать сердится на меня, высвободила свою ручкуиз моей.
В 11:50 - самолет улетал в 12:05 - Каравей остановился у зданияаэровокзала. Они спешили. Анита - на ней было пальто цвета беж на зеленойшелковой подкладке - приподняла девочку, вытащила из машины и, прижав ее кгруди, нагнулась и поцеловала меня. Шеф торопил носильщика. Он протянулмне руку, и мне безумно захотелось удержать ее, потому что у меня вдругвозникла масса вопросов. А если пойдет дождь? Ведь до среды может пойтидождь. Не могу же я оставить машину с откинутым верхом. А как онподнимается? Каравей растерянно посмотрел на сияющее небо, на меня, потомна приборный щиток.
- Понятия не имею. Это машина Аниты.
Он подозвал Аниту, которая в нетерпении ожидала его у входа ваэровокзал. Когда она уяснила наконец, чего я хочу, она прямо-такивзбесилась. Одним словом она объяснила мне, кто я такая, и одновременно,растопырив ладонь в летней перчатке, ткнула пальцем в какую-то кнопку,которая, как мне показалось, находится где-то совсем низко, гораздо нижеруля, но она сделала это в таком бешенстве, что я даже не увидела, в какуюименно. Анита держала на одной руке дочку, и, наверное, ей было тяжело,кроме того, девочка пачкала ей пальто своими башмачками. Каравей увлекАниту к аэровокзалу. Перед тем как они все исчезли, он обернулся и в знакпрощания махнул мне рукой.
Я осталась в этой чудовищной машине одна. В голове у меня была полнаяпустота.
Прошло, наверное, несколько минут, прежде чем я заметила, что мотор невыключен и прохожие оглядываются на меня. Потом ко мне подошел полицейскийи сказал, что стоянка здесь запрещена. Чтобы собраться с духом и датьблюстителю порядка время отойти подальше, я сняла с головы косынку,которую накинула перед отъездом из дома Каравеев, и тщательно сложила ее.Это была шелковая бирюзовая косынка, купленная мною в Ле-Мане в первый годмоей самостоятельной жизни, как раз в тот день, когда пришла телеграмма осмерти Матушки. Я почти всегда ношу ее в сумке.
И вот в этой пустоте, наполнявшей мою голову, я вдруг услышала голосМатушки: "Не отчаивайся, отведи машину на стоянку, это всего пятьдесятметров, а потом у тебя будет время подумать".