ДАМА Страница 19
Я вышла из машины, чтобы пересесть на переднее сиденье. Она была белаяи сияла на солнце, и так как я не хотела, не могла сразу сесть за руль, япошла и посмотрела на капоте ее марку. Это был "тендерберд", огромнаябелая птица под летним небом, стремительная птица.
Я села в машину. Дверца, казалось, захлопнулась сама.Золотисто-песочные сиденья - под цвет внутренней окраски - блестели,ослепительно сверкали хромированные детали. На щитке и даже междусиденьями было множество кнопок и ручек. Я заставила себя не смотреть наних. Каравей сказал правильно: под ногами я не нашла педали сцепления. Янаклонилась, чтобы рассмотреть переключатель скоростей. Кроме нейтральногои для заднего хода там было всего два положения: одно - трогаться, другое- ехать. Лоб у меня покрылся испариной, в горле пересохло, но это был нетолько страх, это было что-то еще, я не знаю что. Я уверена, что всегдабуду вспоминать эти минуты, буду жалеть, что они уже позади. Я сняла справой ноги туфлю, чтобы каблук не мешал нажимать на акселератор, сказалаМатушке, что поехала, и медленно тронулась с места.
Сначала машина резко дернулась, потому что я слишком сильно нажала наакселератор, но тут же мягко, торжественно поплыла вперед. А затем началсяпрямо какой-то цирк. Я металась во все стороны по аллеям передаэровокзалом и неизбежно налетала на "кирпич", раза четыре или пять яоказывалась на одном и том же месте и столько же раз-перед запрещающимсигналом одного и того же регулировщика. Какой-то автомобилист, ехавший замной, обозвал меня скрягой за то, что я не включила указатель поворота, ая, прежде чем нашла, как его включать, хотя это оказалось легче легкого,включила дворник, печку, затем радио, настроенное на Монте-Карло, иопустила стекло правой дверцы. Я была на грани нервного припадка, когдамне наконец удалось поставить машину на стоянку, куда я столько временитщетно пыталась попасть. И если я еще держалась на ногах, когда вышла изэтой роскошной машины, то только потому, что женщине теперь модно бытьмужественной.
Но в то же время я немного гордилась собой, и, хотя меня била нервнаядрожь, я знала, что страх позади, и чувствовала себя способной мчаться наэтой машине сколько угодно. Только теперь я услышала доносившийся слетного поля гул самолетов. Я опустила в автоматический счетчик стоянкидве монеты по двадцать сантимов, вынула ключ из замка зажигания, взяласумку, платок и решила немного пройтись, чтобы проветриться. Когда япересекала аллею, которая тянется вдоль аэровокзала, в небе в лучах солнцапоказалась "каравелла" швейцарской авиакомпании - возможно, та самая,которая уносила на своих крыльях Аниту.
В холле аэровокзала я взяла в автомате входной билет. Внутри быломноголюдно, шумно, и мне стало не по себе. Я поднялась на эскалаторе наверхнюю террасу. По взлетной полосе бежал белый с голубой полосой "боинг"компании "Эр-Франс", какие-то люди в канареечно-желтых комбинезонахсуетились на поле. Пассажиры цепочкой послушно шли к большому самолету, аодин из летчиков, засунув руки в карманы, бродил взад и вперед, подбиваяногой камешек.
Потом я спустилась этажом ниже и поискала глазами этого летчика, но егоуже не было - должно быть, он поднялся в самолет. Некоторое время яразглядывала забавные безделушки, выставленные в витринах, но самымзабавным мне показалось мое собственное неясное отражение в стекле:какая-то девушка в белом костюме с золотистыми волосами. Нет, это не я.Купив "Франс Суар", я зашла в бар и попыталась прочитать хотя бызаголовки, напечатанные крупным шрифтом: раз десять я прочла, что кто-тосовершил что-то, но кто и что - так и не поняла. Я выпила "Дюбоннэ" сводкой, выкурила сигарету. Люди вставали из-за столиков, брали сдачу иулетали на другой конец света. Было ли мне хорошо или плохо - уже непомню. Я заказала второй бокал, затем третий, я говорила себе: "Дуреха, ужне собираешься ли ты участвовать в автомобильных гонках со столкновениями?Чего ты добиваешься, собственно говоря?" И я убеждена, что уже тогдазнала, чего хочу.