ДАМА Страница 20
Правда, это еще не было чем-то ясным, определенным, просто какой-то зудв голове, какое-то смутное беспокойство, тревога, что ли. Я слушала, какиз громкоговорителя приглушенный, почти интимный женский голос без усталирассказывал, через какую дверь надо выйти, чтобы оказаться в Португалииили Аргентине. Я обещала себе, что когда-нибудь обязательно вернусь сюда,сяду за этот же самый столик, и еще что-то, сама не знаю что. Ярасплатилась за аперитивы. Я сказала себе, что выпила их за здоровье своейСтремительной птицы. Вот и все. Потом я встала, собрала со столика сдачу ипоехала к морю.
О, я не сразу призналась себе в своем намерении. Я очень здорово умеювступать в сделку с собственной совестью. Садясь в машину, я простоподумала, что ничего страшного не случится, если я часок - другойпокатаюсь на ней, пусть даже Каравей узнает об этом - имею же я, в концеконцов, право по дороге пообедать. Я прокачусь по Парижу, остановлюсьгде-нибудь съесть бифштекс с жареной картошкой и выпить чашечку кофе, неторопясь проеду через Булонский лес и часа в четыре поставлю машину в садКаравеев. Так? Так!
Я не спеша изучила все приборы на щитке. Обнаружив кнопку, с помощьюкоторой опускался и поднимался верх, я с отвращением вспомнила о вспышкегнева Аниты. На спидометре овальной формы с крупными металлическимицифрами максимальная скорость была сто двадцать миль в час. Я прикинула,что это составляет около двухсот километров, и сказала себе: "Ну, держись,детка". Потом я заглянула в ящик для перчаток. Там оказались толькоквитанции об уплате штрафа на стоянках с ограничением времени, счета изгаражей и дорожные карты. Технический паспорт машины и страховой полис,которые я обнаружила в прозрачном полиэтиленовом футляре, были оформленына какое-то акционерное общество, находящееся по тому же адресу, где жилиКаравей, на Осиновой улице. Я слышала, что у него четыре подобных, вкакой-то степени фиктивных акционерных общества, с помощью которых онулаживает дела агентства, но я в этом ничего не смыслю, а главныйбухгалтер держит все в глубокой тайне. Мне как-то стало спокойнее, когда яузнала, что машина оформлена не на Аниту. Вещь, никому не принадлежащую -вернее, не принадлежащую определенному человеку, - позаимствовать легче.
Я вышла из машины, решив взглянуть, что находится в багажнике: тряпки,мочалка и сложенный гармошкой рекламный проспект фирмы "Тендерберд". Навсякий случай я взяла его. Когда я вновь села за руль - меня привело ввосторг, что он отодвигается вправо, чтобы удобнее было садиться, и сноваблокируется, как только включаешь мотор, это потрясающе! - я увидела, чтовсе оборачиваются и смотрят на меня. И это были не те взгляды, какие яобычно ловлю на себе. Даже если учесть, что юбка у меня узкая и я,возможно, задрала ее выше, чем полагается. Я понимала, что это вниманиененадолго, но все же быть выделенной из толпы приятно. Так? Так!
Я с королевским величием дала задний ход. Выехала со стоянки, сделалаизящный разворот около аэровокзала и у первого же перекресткаостановилась. Одна стрелка указывала направление на Париж, другая - на Юг.Чтобы дать себе время подумать, я достала косынку и повязала ею голову.Сзади кто-то из водителей просигналил. Я махнула рукой, посылая к черту иего и себя, и покатила на Юг. Какой смысл обедать в Париже, я это делаюкаждый день! Я поеду в Милли-ла-Форе, потому что это прекрасно звучит и яникогда не была там, я закажу не бифштекс с жареной картошкой, ачто-нибудь, неважно что, но совершенно сказочное, и на десерт-малину, янайду такой ресторан, где мне накроют столик в саду. Итак, все решено, ноты уже опрокинула три аперитива и будь внимательна, иначе вернешься набуксире. Но пока что я мчалась с курьерской скоростью.