ДАМА Страница 24
После Оксера я свернула на шоссе, где еще велись дорожные работы, ипогнала по нему. Я и сама не ожидала от себя такой прыти. Южнее Аваллона яснова выехала на автостраду N_6. Солнце уже стояло не так высоко, но жараеще не спала. А мне почему-то было холодно. Голова у меня была пустая игудела. Наверное, от возбуждения, от страха, который я испытывала, всесильнее и сильнее нажимая босой ногой на акселератор. Думаю, этим жеобъясняется и то преувеличенное значение, какое я придала небольшомупроисшествию, которое случилось вскоре. Если меня станут допрашивать, онем не следует даже упоминать. Это только собьет всех с толку, ониподумают, что у меня не все дома, и перестанут верить моим словам.
Это произошло в первой же деревушке, которую я проезжала, свернув савтострады. Верно, мне она показалась знакомой. Совершенно верно. Но ведьлюбая деревня с рядом серых домов, с уходящей в синее небо колокольней, схолмами на горизонте, с летним солнцем, которое вдруг ударяет тебе прямо влицо, когда ты выезжаешь на длинную улицу - такую длинную, что у менязаболели глаза и я остановилась на две минуты, - любая такая деревнясоздала бы у меня впечатление, что я уже здесь бывала, но бывала давно,очень давно, слишком давно, чтобы можно было вызвать в памяти какую-нибудьсвязанную с нею подробность или чье-то имя.
У двери кафе, узкой, похожей на темную щель двери, на складномстульчике сидела худая старуха с изможденным лицом в черном фартуке.Ослепленная солнцем, я ехала очень медленно, но что-то вдруг словноподтолкнуло меня вернуться. Я увидела, что старуха машет мне рукой, зоветменя. Я остановилась у тротуара. Женщина, с трудом передвигая ноги,медленно приближалась ко мне. Я вышла из машины. Говорила она громко,хриплым, свистящим голосом астматика, и я с трудом ее понимала. Онасказала, что утром я забыла у нее свое пальто. Помню, что в руке онадержала зеленые стручки гороха, а когда она сидела, у нее на коленяхстояла корзинка. Я ответила, что она ошибается, я не забывала у нееникакого пальто хотя бы потому, что я никогда не была здесь. Но она стоялана своем: утром она мне подала кофе и бутерброды и она тогда уже поняла,что я не в себе, и ни капельки не удивилась, обнаружив после моего уходана спинке стула мое пальто. Я сказала, конечно, большое спасибо, но этоошибка, и поспешно села в машину.
Она внушала мне страх. Ее глаза с какой-то злобой скользили по моемулицу. Она двинулась за мной. Она вцепилась своей морщинистой темной рукойс узловатыми пальцами в дверцу машины. Она твердила, что я пила у нее кофеи ела бутерброды, пока на станции техобслуживания "обихаживали" моюмашину.
Я никак не могла вставить ключ в замок зажигания. Помимо своей воли япринялась оправдываться: утром я была в Париже, Бог знает в сколькихкилометрах отсюда, она просто спутала две похожие машины. Ее ответ,сопровождаемый отвратительной старческой улыбкой, был ужасен или, вовсяком случае, в ту минуту показался мне ужасным:
- Машину-то обихаживали, я ее даже не видела, а вот вас-то я видела.
Не знаю, что на нее нашло, но я оторвала ее руку от дверцы, крикнула,чтобы она оставила меня в покое, что я ее не знаю, что она меня никогда ив глаза не видела и пусть не плетет, будто она видела меня, никогда,никогда... Тут до меня дошло, что мой крик могут услышать и другие жителидеревни. Кое-кто уже смотрел в нашу сторону. Я уехала.