ДАМА Страница 10
Я никогда не была у Каравеев. Побывать у них, повидаться с Анитой - этобыло слишком заманчиво, чтобы я отказалась. За те две-три секунды, покаон, потеряв терпение, не сказал сам: "Ну ладно, договорились! - явообразила себе Бог знает что. Господи, какая же я идиотка! Ужин втроем -ни больше ни меньше! - в огромной гостиной при рассеянном свете ламп.Воспоминания, приглушенный смех. "Ну, не стесняйтесь, положите себе ещекрабов". Анита, немного растроганная и сентиментальная от вина, берет меняза руку, чтобы проводить в отведенную мне спальню. За раскрытым окномночь, ветерок надувает шторы.
Каравей вернул меня к действительности: взглянув на часы, он сказал,что я смогу спокойно работать, так как их служанка уехала отдыхать вИспанию, а у него с Анитой, к сожалению, есть тяжкая обязанность - онидолжны присутствовать во дворце Шайо на фестивале рекламных фильмов.
- Анита будет рада вас видеть, - добавил он все же. - Ведь она,кажется, в свое время немного опекала вас?
Но сказал он это уже на пути к двери, не глядя на меня, словно я несуществовала, - вернее, я хочу сказать, словно я была таким женеодушевленным предметом, как какая-нибудь электрическая пишущая машинка сшрифтом "президент"...
Прежде чем выйти, он обернулся, неопределенным жестом показал на мойстол и спросил, не остались ли у меня еще какие-нибудь важные дела. Ясобиралась править гранки одной промышленной рекламной брошюры, но этомогло и подождать, и тут в кои-то веки мне пришла в голову разумная мысль,и я ее высказала:
- Мне нужно получить деньги.
Речь шла о премиальных в размере месячного оклада, которые намвыплачивают в два срока: половину в декабре и половину в июле. Те, кто ужев отпуске, получили эти деньги в одном конверте с жалованьем за июнь.Остальные получают их к 14 июля. Премиальные, так же как и жалованье,выдает главный бухгалтер - он ходит по кабинетам и лично вручает каждомуконверт. Ко мне он обычно заходит не раньше чем за полчаса до концарабочего дня. Первым делом он отправляется в редакцию, где его появлениевызывает нечто вроде катаклизма, но на этот раз он, видно, задержался, таккак еще не было слышно шума, какой обычно поднимается, когда к беднягебросаются редакторши.
Шеф застыл, держась за ручку двери. Потом сказал, что сейчас едет домойи хотел бы сразу же захватить с собой и меня. А конверт с премиальными онвручит мне сам-это, кстати, позволит ему добавить в него еще некоторуюсумму, франков триста, если я не возражаю.
В его взгляде я прочла облегчение, да и я, конечно, была довольна, но унего эта радость была мимолетной, словно я просто-напросто помогла емууладить затруднительное дело.
- Так собирайтесь. Дани. Через пять минут я жду вас внизу. Моя машинапод аркой.
Он вышел, притворив за собой дверь. Но почти тотчас появился на пороге.Я в это время ставила на место безделушку, которую он передвинул. Это былслоник на шарнирах, розовый, как конфетка. Каравей заметил, с какойтщательностью я восстанавливаю порядок на своем столе, и пробормотал:"Простите". Потом он сказал, что рассчитывает на мою скромность инадеется, что никто не узнает об этой работе, которую я буду делать внестен агентства. Я поняла, что он не хочет, чтоб я рассказывала о ней, таккак чувствует себя немного виноватым в том, что задержался с докладом. Онхотел сказать еще что-то, возможно, объяснить мне это, но он тольковзглянул на розового слоника и - ушел, на сей раз уже окончательно.