АВТОМОБИЛЬ Страница 15
Включив дальний свет, она неслась по автостраде, и в то же время ейсловно бы снился сон. Сон как сон. Такие сны ей снились много раз и дома:проснувшись, о них и не вспоминаешь. А сейчас она знала, что ей даже непредстоит проснуться в своей комнате. Впрочем, она и не спала уже. А сон,что она видела, был чей-то чужой сон.
Разве так не бывает: ты делаешь всего один шаг, самый обыкновенный,такой же, как и все твои шаги в жизни, и вдруг, незаметно для себя,переступаешь границу действительности, ты остаешься самой собой, живой,бодрствующей, но в то же время оказываешься в чьем-то сну, предположим,своей соседки по приютской спальне? И ты все идешь и идешь, уверенная, чтоты пленница этого совершенно нелепого мира, хотя и точной копиинастоящего, но ужасного тем, что в любую минуту он может улетучиться изголовы твоей подружки, и ты исчезнешь вместе с ним.
Так же как во сне, где причины, побудившие тебя действовать, меняютсяпо мере развития событий, так и Дани уже не знала, почему она в ночимчится по этой автостраде. Ты входишь в комнату-щелк! - нажимаешь кнопку,и на экранчике появляется рыбачья деревушка, но Матушка здесь, и ты пришлак ней признаться, что предала тогда Аниту, но никак не можешь найти нужныеслова, потому что вся эта история непристойна, и тогда ты бьешь и бьешьМатушку, но это уже не она, а другая старая женщина, к которой тыприехала, чтобы забрать свое белое пальто, и дальше все в том же духе.Сейчас ей ясно одно: нужно попасть в гостиницу, где она якобы уже была,причем попасть в нее до того, как там скажут жандарму, что она у них неостанавливалась. Или наоборот, что останавливалась. Говорят, когда человексходит с ума, ему кажется, что сумасшедшие-те, кто его окружает. Видно,так оно и есть. Она сошла с ума.
После Арне-ле-Дюк она нагнала длинную вереницу грузовиков, которыемедленно тянулись друг за другом. Ей пришлось бесконечно долго тащиться заними, пока не кончился подъем. Когда она наконец обогнала один грузовик,за ним второй и затем все остальные, ее охватило чувство огромногооблегчения. Оно было вызвано не столько тем, что она обогнала грузовики итеперь перед ней лишь черная дорога да ночной простор, сколько запоздалойрадостью, что ее не арестовали за угон автомобиля. Значит, ее неразыскивают. Она спасена. Ей казалось, что она только сейчас рассталась сжандармом. Она была в таком смятении, что даже не заметила, как пролетеловремя и позади осталось двадцать километров.
Хватит, пора перестать делать глупости и немедленно вернуться в Париж.О море не может быть и речи. К морю она поедет в другой раз. Поездом. Илиже пожертвует остатки своих сбережений на малолитражку, треть внесетсразу, а остальное - частями в течение полутора лет. Давно нужно было этосделать. И поедет она не в Монте-Карло, а в какую-нибудь дыру длябезвольных слюнтяев. Не в огромную гостиницу с бассейном, с ласкающей слухмузыкой и нежными свиданиями, а во вполне реальный семейный пансион, свидом на огород, где пределом мечтаний будет глубокомысленный обменмнениями в послеобеденный час о пьесе Ануя с женой какого-нибудьколбасника, перед которой нельзя ударить в грязь лицом, или же, в лучшемслучае, с молодым человеком, который страдает дальнозоркостью и натыкаетсяна все шезлонги, и таким образом он и она, Дани Лонго, составят подходящуюпару, и какая-нибудь сводница, глядя на них, растроганно скажет: "Этоочень мило, но грустно, ведь если у них будут дети, они разорятся наочках". Да, она может сколько угодно издеваться над этим, презирать, ноименно это и есть ее мир, и другого она не заслужила. Она просто дура,которая корчит из себя невесть что. Если тебе достаточно увидеть своютень, чтобы упасть в обморок, тогда сиди дома, в своей норе.