АВТОМОБИЛЬ Страница 18
Она сняла косынку, тряхнула волосами, пересекла улицу, получаянаслаждение от ходьбы, и вошла в залитое светом кафе, где подаккомпанемент звонков электрического бильярда Баррьер пел о своей жизни, апосетители рассказывали друг другу о своей, хотя услышать было трудно, ией тоже пришлось повысить голос, чтобы спросить у кассирши, где находитсягостиница "Ренессанс".
- На улице Банк, идите прямо, потом налево, но там дорого, предупреждаювас.
Дани заказала фруктовый сок, но потом передумала - надо подбодриться! -и выпила рюмку очень крепкого коньяку, после чего все внутри у неезапылало. На рюмке были нанесены деления и нарисованы розовые поросятаразных размеров. Она оказалась совсем ничтожным поросенком. Кассирша,по-видимому, прочитала ее мысли даже несмотря на темные очки, потому чтоона звонко и дружелюбно рассмеялась и сказала:
- Не огорчайтесь, вы хороши и такая, какая вы есть.
Дани не решилась заказать вторую рюмку коньяку, хотя ей хотелось выпитьеще. Она взяла со стойки пачку соленой соломки и, грызя ее, сталаотыскивать на табло музыкального автомата имя Беко. Опустив монету, онанажала кнопку "Наедине с судьбой", и кассирша сказала, что эта пластинкана нее тоже очень действует, и кончиками пальцев похлопала себя по левойстороне груди.
Дани вышла в ночь и немножко прошлась - ветерок приятно обвевал ейлицо. Стоя у реки, она подумала, что ей уже не хочется ехать в"Ренессанс". А что хочется? Хочется бросить пачку соломки в воду - и онаее бросила! - хочется поесть спагетти, хочется, чтобы ей было хорошо,хочется оказаться сейчас в Каннах или еще где-нибудь, хочется надеть белоевоздушное платье, которое она купила в Фонтенбло, и оказаться рядом скаким-нибудь приятным молодым человеком, который бы успокоил ее, а она быего целовала, целовала так крепко... И чтобы этот молодой человек походилна ее первого возлюбленного, из-за которого она уже никого по-настоящемуне могла полюбить. Они познакомились, когда ей было двадцать лет (и этодлилось два года), но у него, как говорится, уже было свое гнездо, былажена, которую он продолжал безнадежно любить, ребенок - Дани видела егофотографии... Боже, до чего она устала! Который же теперь час?
Она направилась к машине. Вдоль набережной росли одуванчики, или, каких иногда называют, ангелочки. В детстве она дула на них, белые пушинкиразлетались, и ей казалось, что она - девушка с обложки словаря Ларусса.Она сорвала одуванчик, но не решилась подуть на него, потому что на неесмотрели прохожие. Ей захотелось, чтобы сейчас она встретила на своем путиангела, но ангела мужского пола, без крыльев, красивого, спокойного ивеселого, одного из тех ангелов, которых так опасалась Матушка, и пусть быон держал ее в своих объятиях всю ночь напролет. И завтра она забыла бысвой дурной сон, и они вместе мчались бы на ее Стремительной птице наЮг... Остановись, дуреха...
Ее молитвы обычно не приносили ей удачи, но сейчас, когда она открыладверцу машины, ей захотелось завыть. Ангел или нет, но он действительносидел в машине - совершенно незнакомый, довольно-таки смуглый, довольновысокий, довольно подозрительного вида, с сигаретой во рту, одной из техсигарет с фильтром, что она оставила под щитком. Он удобно устроился напереднем сиденье, рядом с рулем, упершись подошвами своих мокасин вветровое стекло, и слушал радио. С виду он был ее ровесник. На нем былисветлые брюки, белая рубашка и пуловер без воротника. Он надменнопосмотрел на нее своими черными глазами и сказал глухим, довольно приятнымголосом, но с легким раздражением: