АВТОМОБИЛЬ Страница 27
- Я никогда в жизни не падала в обморок.
- Но это совсем не означает, что вы не можете упасть.
Она кивнула. Он видел, что ей нужно только одно - чтобы ее успокоили.Было около часа ночи. Если они не перестанут обсуждать эту нелепуюисторию, они так никогда не лягут в постель. И он сказал ей: хватит, те,кто сыграл с нею эту злую шутку, были бы счастливы, если б узнали, что онадо сих пор думает об этом.
- Улыбнитесь-ка лучше, я еще не видел, как вы улыбаетесь.
Она улыбнулась. Она явно старалась забыть все, что произошло с нею, нодаст ли ей забыть это рука, ведь она болит? Рука, пожалуй, может оказатьсясерьезным препятствием. Глядя на маленькие, квадратные, ослепительно белыезубы своей спутницы - два передних слегка расходились, - Филипп осторожноспросил:
- А ваши глаза я тоже смогу увидеть? Она кивнула, но улыбка сошла с еелица. Он протянул руку над столиком и снял с нее очки. Она не противилась,сидела не шелохнувшись, даже не прищурилась, чтобы попытаться его видеть,и глаза ее были непроницаемы, в них отражался лишь свет ламп. Смущенно, итолько потому, что он понимал - нужно прервать это молчание, он спросил:
- Как я сейчас выгляжу? Она могла ответить: расплывчато, неясно, встиле Пикассо, или, защищаясь: как типичный нахлебник, или еще что-нибудьв этом роде. Но она сказала:
- Пожалуйста, поцелуйте меня.
Он знаком попросил, чтобы она приблизила к нему свое лицо. Онаповиновалась. Он нежно поцеловал ее, губы у нее были теплые, неподвижные.Он надел ей очки. Она смотрела на скатерть. Он спросил ее, все с тем женепонятным ему смущением в голосе, сколько в ее номере ваз, которые можноразбить. В ответ, словно подтрунивая над самой собой, она лишь усмехнуласьи поклялась ему тихим, изменившимся голосом, что будет послушной, "этоправда, обещаю вам", потом вдруг подняла на него глаза, и он понял, чтоона хочет что-то сказать ему, но слова не идут с ее губ. Она сказалатолько, что такие вот цыгане - бретонцы-китайцы родом из Меца в ее вкусе.
В комнате, где свет лампы образовал на потолке большую звезду, Данидала себя раздеть, обнимая его за шею правой рукой, из-за чего он никак немог снять с нее пуловер, и он с превеликим терпением долго целовал иласкал ее на постели, прежде чем снял его, и еще долго - прежде чемоткинул простыни, и еще долго - прежде чем разделся сам, не выпуская ее изсвоих объятий, приподнимая ее то на одной руке, то на другой, и ее светлыеволосы касались его щеки. Потом, приникнув к его плечу, она что-тошептала, и он чувствовал ее горячее дыхание, слышал, как бьется ее сердце,видел, как смыкаются в блаженстве ее ресницы.
Позже, когда он спал, положив голову на ее правую руку, она целовалаего обнаженную спину, узкую и красивую. Потом, стараясь не потревожитьего, погасила свет и тоже заснула. Ее не оставляло ощущение, будто онакаждый час просыпалась, но, видимо, это было оттого, что она спала,прижавшись губами к его плечу и все время чувствовала его присутствие. Апозже, когда было уже светло и в комнату сквозь шторы проникал голубоватыйсвет, она, еще не открыв глаза, почувствовала, что он смотрит на нее.Приникнув к ее губам, прижавшись к ней горячим телом, он нежно прошептал:"Дани, Дани, тебе хорошо?" Вместо ответа она звонко рассмеялась, а он,хотя ему очень хотелось выглядеть неутомимым, снова закрыл глаза и уснулсладким сном.