АВТОМОБИЛЬ Страница 35
Дани попросила остановиться у пристани, неподалеку от разукрашенныхразноцветными флажками лодок и яхт. Расплатившись за проезд, она вышла нашоссе, поставила чемодан у ног, да так и застыла, ничего не соображая отсолнца и гама, но краснолицый шофер в кепи, разводя руками, сказал певучимголосом:
- Да вы не огорчайтесь, дорогая, все устроится, это уж закон.
Он еще не успел договорить, как Дани, оглядев то, что, верно, иявлялось центром Кассиса, сразу же увидела знакомое белое пятно"тендерберда" и в душе ее все перевернулось. Он стоял метрах в двухстах отнее, у пляжа, среди других машин, но Дани узнала бы его среди тысячи емуподобных, хотя бы уже по тому, как при взгляде на него забилось сердце. Унее так сжало горло, что она не могла дышать, ее охватило восхитительноечувство, своего рода благодарность ко всему: к Кассису, к морю, к солнцу,к толстому шоферу такси и к себе самой за то, что она не пролила нислезинки и приехала прямо туда, куда следовало.
Ничего не видя вокруг, она шагала к своей Стремительной птице.Усталость как рукой сняло, и она, словно в замедленной съемке, тихопродвигалась сквозь толщу пустоты. Машина стояла с опущенным верхом,Филипп Филантери так и не поднял его. Судя по всему, он оставил машину неиз-за поломки. Дани положила чемодан на заднее сиденье и наконецвнимательно осмотрелась. Перед ней раскинулась широкая эспланада, котораятянулась от пристани вдоль пляжа. Она смотрела, как люди купаются впенистых волнах. Она слышала их смех и крики. А сам городок притулился уподножья огромной скалы, остроконечная вершина которой нависала над морем.
В замке зажигания ключей не было. Она открыла ящичек: там лежали всеключи и документы на машину. Она села за руль и несколько минут мучительноразмышляла, пытаясь понять ход мыслей этого парня из Меца. У него не былоденег, но он оставил ей сумочку. Угнал машину, но бросил ее через какие-топятьдесят-шестьдесят километров. Нет, она отказывается что-либо понимать.Возможно, в его поступках и есть какой-то смысл, но ее это больше неинтересует. Может, он в своем полотняном костюме и черном галстуке сейчасгде-то здесь, в Кассисе, может, он еще вернется, но это тоже ее больше неинтересует. Внезапно напряжение спало, словно мягко отошла какая-топружина в ее груди, и она вдруг увидела себя как бы со стороны, такой,какой она была здесь, вдали от дома: воровка, угнавшая машину, одинокаядура с неподвижной рукой в лубке. Дани заплакала.
- Хочешь сыграть в карты? - услышала она чей-то голос.
Она была в темных очках, и маленький мальчик, стоявший у дверцы машины,показался ей особенно загорелым. Ему было лет пять. Белокурый, с большимичерными глазами, очень красивый, в синих эластичных трусиках в широкуюбелую полоску и красной тенниске из эпонжа, он стоял босой, держа в однойруке ломтик хлеба с маслом, а в другой - маленькую колоду карт. Данивытерла слезы.
- Как тебя зовут? - спросил мальчик.
- Дани.
- Хочешь сыграть в карты?
- А тебя как зовут?
- Титу, - ответил он.
- А где твоя мама? Он неопределенно махнул ручкой, в которой держалбутерброд.
- Там, на пляже. Можно, я сяду в твою машину?