ОЧКИ Страница 13
Я надела белый костюм, темные очки, перевязала руку мокрым бинтом.Разыскивая в сумочке гребенку, я обнаружила, что Филипп, покидая меня вовторой раз, забрал все мои деньги: и конверт, и кошелек были пусты.
Кажется, пропажа не огорчила меня. В конце концов, его поступокестествен, это я могу легко объяснить. Больше того, если бы Филипп осталсясо мной, я все равно отдала бы ему деньги. У него не было ни гроша, и ярада за него. А в остальном пусть убирается к черту.
К тому же, поскольку до этого ни одна мысль, кроме мысли о том, что мнеделать-идти в полицию и во всем сознаться или же броситься в море, - неприходила мне в голову, то кража Филиппа даже помогла мне, действительнопомогла. Я подумала, что прежде всего мне нужно найти отделениеНационального банка и получить деньги по чеку. Матушка сказала: "Эторазумнее, чем сидеть в номере и терзаться. Благословляю тебя".
Я спустилась в холл, спросила у администратора, как проехать вотделение банка, и предупредила, что оставляю номер за собой. "Тендерберд"был на том же месте в саду, где я его поставила, раскаленный от солнца. Яобругала себя за то, что не отвела его в тень, но, сев за руль, непочувствовала запаха, которого так боялась. Я изо всех сил старалась недумать о том, во что должен превратиться в такую жару труп человека,убитого чуть ли не трое суток назад. Я привыкла подавлять свои мысли.Сколько я себя помню, мне всегда приходилось бороться против какой-нибудьужасной картины, которую рисовало мое воображение. Моя рыдающая мать,которой обривают голову за несколько минут до того, как она выбросилась наулицу с третьего этажа; ее распростертое на тротуаре тело. Или отец,кричащий под вагоном внезапно тронувшегося товарного состава. И я твержусебе: хватит, остановись, дуреха, но, в общем-то, разве можно что-нибудьзабыть?
Всюду солнце. Я поставила машину на теневой стороне главной улицыКассиса, которая вела на пристань. Опустила верх машины, чтобы ветерразвеял дурной запах и мои страшные сновидения. В банке, куда я вошла,было чисто и покойно. Мне сказали, что я могу получить со своегопарижского счета семьсот пятьдесят франков, но так как я уже потратилась вФонтенбло, то взяла всего пятьсот. Матушка сказала мне: "Возьми все, чтоможно, эти деньги пропадут, беги за границу, исчезни". Но я ее непослушалась.
Ожидая, когда мне выдадут деньги, я увидела большую дорожную карту настене и вспомнила одну фразу в телефонограмме: "Я поеду за тобой вВильнев". Я посмотрела, нет ли Вильнева в районе автострад N_6 и N_7,между Парижем и Марселем. Их оказалось столько, что поначалу у меняопустились руки: Вильнев-Сен-Жорж, Вильнев-ла-Гийар, Вильнев-сюр-Ионн,Вильнев-л'Аршевек, Вильнев-лез-Авиньон и много еще других городков с этимназванием, не считая, конечно, деревушек, которые не помечены на карте.
Я взяла на заметку Вильнев-ла-Гийар, который неподалеку от Фонтенбло,где я в последний раз открывала багажник и видела, что он пуст, а такжеВильнев-сюр-Ионн, около Жуаньи, где я встретилась с похитителем фиалок. Носкорее всего, оба эти городка не имеют никакого отношения к моей истории.Матушка сказала: "Совершенно никакого, если вспомнить телефонограмму. Онабыла адресована пассажиру самолета. Кто же полетит в Вильнев-ла-Гийар,который в пяти сантиметрах от Парижа, можешь сама измерить".