ОЧКИ Страница 3
Я шагала по пристани, среди равнодушной толпы, и мое сердце замиралокаждый раз, когда кто-нибудь случайно толкал меня. Потом я бродила попустынным улочкам, откуда солнце давно уже ушло, и мне было холодно. Вокнах сушилось белье. Я остановилась, чтобы посмотреть назад, и на лоб мнеупала капля воды - я вздрогнула всем телом и чуть не закричала. Однакосомневаться не приходилось: за мной никто не шел.
Потом я спросила, как пройти к полицейскому участку. Он находился намаленькой площади, обсаженной платанами. Я издали посмотрела на здание, напороге которого стояли два полицейских и курили. Мне казалось, что янасквозь пропитана омерзительным, тошнотворным запахом, исходившим отнеизвестного мертвого мужчины, который лежал в "тендерберде". У меня нехватило смелости подойти к полицейским. Что я могла им сказать? "Я угналамашину своего хозяина, затем молодой человек, о котором я ничего не знаю,украл ее у меня, а потом я нашла ее здесь с трупом в багажнике. Я ничегоне могу вам объяснить, но я невиновна". Кто же мне поверит?
В пиццерии напротив полицейского участка, сидя у окна на втором этаже,я дожидалась темноты. Я надеялась немного прийти в себя, попытатьсяпредставить, что же могло произойти за те два часа, пока машина была уФилиппа. Скорее всего, случилось что-то непредвиденное, неожиданное,потому что, когда он уходил от меня, его взгляд не выражал ни малейшейтревоги. В этом я уверена. Почти уверена. А впрочем, совсем не уверена.
Я заказала коньяку, но, когда поднесла рюмку к губам, мне сталонехорошо, и я его не выпила.
Если я сейчас перейду площадь, на которую я смотрю через окно, и войдув полицейский участок, то меня уже не выпустят оттуда до конца следствия,а оно может продлиться много дней или даже недель. Перед глазами у меняодна за другой возникали картины: меня отвозят в марсельскую тюрьму, меняраздевают, на меня напяливают серый халат, какие носят находящиеся впредварительном заключении, мне мажут пальцы правой руки чернилами, менябросают в темную камеру. Начнут ворошить мое прошлое, выволокут из него насвет всего лишь один мой скверный поступок, такой же, какой навернякалежит на совести многих женщин, но этого будет достаточно, чтобы очернитьи моих знакомых, и человека, которого я люблю.
Нет, я туда не пойду.
Кажется, больше всего сил я потратила на то, чтобы убедить себя, чтовсе случившееся со мной - неправда. Или, в крайнем случае, что сейчасвдруг что-то произойдет и этот кошмар кончится.
Я вспомнила один вечер в Рубе после сдачи устных экзаменов на аттестатзрелости. Результаты вывесили очень поздно. Я несколько раз просмотреласписки, но своей фамилии не нашла. Я долго бродила по улицам, на лице моембыло написано полное отчаяние, но в душе я лелеяла безумную надежду:произошла ошибка, справедливость будет восстановлена. Шел уже одиннадцатыйчас, когда я заявилась к Матушке, в аптеку ее брата. Она дала мне вволювыплакаться, а потом сказала: "Пойдем посмотрим списки вместе, я вижулучше тебя". И вот, в пустынном дворе лицея, в полной темноте, мы, зажигаяспичку за спичкой, принялись снова перечитывать список в поисках моейфамилии, убежденные, что она должна там быть, что в конце концов она тамобнаружится. И она обнаружилась, даже с хорошей отметкой.