ОЧКИ Страница 24
Ну разве можно себе представить, что Анита кого-то убила? Разве можнопредставить, что она разыграла на шоссе всю эту чудовищную комедию!Наверное, я и впрямь спятила.
Если рассуждать здраво - насколько вообще способны рассуждать такиетупицы, как я, - то все мои доводы повисают в воздухе. Ну как можнододуматься до того, что Каравеи убили кого-то и, чтобы отвести от себяподозрения, сунули труп в свою же собственную машину? Кроме того, уженщины, которая выдавала себя за меня, наверное, и в самом деле что-тобыло с рукой, если оказалось необходимым покалечить меня, чтобы я на неепоходила. А у Аниты рука была здоровая. И потом - вот тут-то и кроетсяосновное опровержение - как можно было додуматься до того, чтобы уже впятницу вечером точно выбрать место, где она будет играть мою роль, в товремя как я сама еще даже не подозревала, что окажусь там на следующийдень.
С таким же успехом я могла бы обвинить Бернара Тора или еще одногобывшего возлюбленного, но он уехал к себе на родину, на другой край света.Или того, кого я люблю. В общем, кого-нибудь из троих мужчин Дани Лонго.Или, в конце концов, того же Филиппа, моего злополучного четвертоговозлюбленного. Или соседку по лестничной площадке ("Она хочет выжить меня,чтобы расширить свою квартиру"), или одну редакторшу из агентства ("Онакапельку менее близорука, чем я, но, наверное, жаждет быть единственной всвоем роде"), или же всех их вместе ("Им осточертела Дани Лонго, и ониобъединились").
В самом деле, почему бы и нет?
Оставалось одно, последнее объяснение, единственное, в котором все былологично, но над ним я не хотела даже задумываться - ни за что! - его яначисто отметала. Мне потребовался весь остаток дня, чтобы все-таки прийтик выводу, что оно верно.
До грузовой автостанции я добралась с опозданием на сорок минут, то идело спрашивая дорогу у всех прохожих, которых мне просто чудом удавалосьне задавить на пешеходных дорожках. Марсельцы - замечательный народ.Во-первых, если вы пытаетесь переехать их, они выливают на вас не большебрани, чем жители других городов, мало того, они не поленятся взглянуть наваш номер и, увидев, что он парижский, понимают, что с вас и требоватьнечего, и без злобы, без возмущения, просто для порядка покрутят пальцем увиска, а если вы в эту минуту говорите: "Я запуталась, я ничего не могупонять в вашем паршивом городе, где на каждом шагу висит "кирпич", и всеони словно ополчились против меня, а я ищу грузовую автостанцию вСен-Лазаре, если она только вообще существует", они начинают выражать вамсвое сочувствие, говорят, что вам не повезло, и целая дюжина марсельцевокружает вас и каждый дает совет. Поверните направо, потом налево и, когдадоедете до площади, где Триумфальная арка, берегитесь троллейбусов, этоубийцы, вот сестра жены моего кузена засадила одного водителя в тюрьму, асама лежит в семейном склепе на кладбище в Кане, а оно так далеко, что ицветов ей не принесешь.
Рекламная Улыбка, вопреки всем ожиданиям, был там. Он стоял в сторонеот бензоколонок, прислонясь к борту грузовика, видимо своего, спасаясь отсолнца в его тени, и разговаривал с каким-то мужчиной, который сидел накорточках у колеса. На нем была вылинявшая голубая рубашка, расстегнутаяна груди, брюки, которые тоже, верно, были когда-то голубыми, ипотрясающая красная клетчатая кепка, высокая, с большим козырьком -последний крик моды.