ОЧКИ Страница 40
Я вышла, включила фары машины и взглянула на приборный щиток: большеполовины одиннадцатого. Рекламная Улыбка, должно быть, уже ждет меня. Язнаю, что он будет меня ждать. Я поехала по асфальтовой дорожке. Воротатак и остались раскрытыми. Внизу светились огни Авиньона. Ветерок,обвевавший меня, доносил шум праздничного гулянья. Трупа в машине уже нет,не так ли? Да, нет. Кстати, нужен ли паспорт, чтобы пересечь испанскуюграницу? Надо добраться на машине до Андалузии, сесть на теплоход, идущийк Гибралтару. Красивые названия, новая жизнь где-то далеко-далеко. На этотраз я покидаю самое себя. Навсегда.
Жан Ле Гевен уже ждет меня. Поверх рубашки на его плечи накинутакожаная куртка. Он сидит в пивном баре за мраморным столиком. Натабуретке, рядом с ним, лежит пакет, завернутый в коричневую бумагу. Покая иду к нему через зал, он смотрит на меня и улыбается. Никого небеспокоить больше. Держаться бодро.
- Вы не сменили повязку?
- Нет. Не нашла врача.
- Что вы делали? Расскажите. Были в кино? Хорошая картина?
- Да. А потом прогулялась по городу.
Я держусь молодцом. А он за это время вместе с Маленьким Полем загрузилпять тонн ранних овощей. Немецкие туристы, которые привезли мое пальто,подкинули его на своей машине сюда, к вокзалу. Он записал их адрес, наднях заскочит к ним и еще раз поблагодарит. Они едут на Корсику. Тамкрасотища, на этой Корсике, столько пляжей. Он сидит напротив меня инаблюдает за мной своими доверчивыми глазами. Он поедет поездом в 11:05 ив Лионе встретится с Маленьким Полем. Так что, к сожалению, у него всегочетверть часа.
- Вам столько хлопот из-за меня.
- Если бы я не хотел, я бы не стал ничего делать. Наоборот, я оченьрад, что вижу вас. Знаете, в Пон-Сент-Эспри, когда мы ворочали ящики, явсе время думал о вас.
- Мне уже лучше. Все в порядке.
Он подмигнул мне и отхлебнул глоток пива. Потом попросил сесть рядом сним на табурет. Я села. Он положил свою ладонь мне на плечо и, тихонькосжав его, спросил:
- У вас есть друзья, ну, кто-нибудь, кому вы можете сообщить?
- О чем сообщить?
- Не знаю. Обо всем этом.
- У меня нет никого. Единственного человека, которого бы я хотеласейчас видеть, я позвать не могу.
- Почему?
- У него жена, своя жизнь. Я уже давно поклялась себе оставить его впокое.
Он развернул лежащий на табурете пакет, вынул из него аккуратносложенное мое белое пальто и протянул мне.
- Может, вы сами что-то напутали с субботой, - сказал он, - это бываетот усталости. Вот я как-то ночью проспал всего два часа и потом, вместотого чтобы ехать в Париж, покатил в обратную сторону. У меня напарникомтогда был Батистен. Когда он проснулся, я уже успел отмахать километровсто. И упрямо уверял его, будто мы уже побывали в Париже. Еще немножко, ион расквасил бы мне физиономию, чтобы навести порядок в моей башке. Вы нехотите выпить чего-нибудь?
Я не хочу ничего пить. Я обнаруживаю в кармане своего пальто авиабилет"Эр-Франс", конфетно-розового слоника на шарнирах, пятьсот тридцатьфранков в фирменном конверте для жалованья, квитанцию из авиньонскогогаража, еще какие-то бумажки, которые явно имеют отношение ко мне.Рекламная Улыбка смотрит на меня, и, когда я поднимаю глаза, чтобыпоблагодарить его и подтвердить, что все это в самом деле принадлежит мне,я читаю в его взгляде дружеское беспокойство и внимание. И в ту самуюминуту, перекрывая гвалт бара, перекрывая стук моего сердца, до менядоносится - такой ужасный и такой чудесный - голос Матушки.