ОЧКИ Страница 6
- На случай, если бы ты вернулся. В десять вечера, у дома номер десятьпо улице Канебьер.
- Ты знаешь, где она находится?
- Нет, но, наверное, ее нетрудно найти.
- Ладно. В половине одиннадцатого. Машину оставишь на другой улице, асама придешь пешком. Я буду тебя ждать.
- Погоди, не вешай трубку.
Но он уже повесил. Я спросила у телефонистки, откуда мне звонили. ИзМарселя. Поколебавшись, что надеть - брюки, в которых я ходила накануне,или муслиновое платье, - я надела платье. Я выбрала его потому, чтопоняла: он не хочет, чтобы я была одета так, как вчера, когда его виделисо мной в "тендерберде". Не будь я в таком смятении, предосторожностиэтого жулика показались бы мне смешными. Я причесалась и взглянула на себяв зеркало: никаких сомнений, там я, да-да, я, все было настолько реально,что я зажмурилась.
Марсель - самый растянутый, самый непонятный из всех городов, которые якогда-либо проезжала. Улочки, еще более узкие, чем парижские, расходятся вразные стороны, и, с какой бы стороны ты в них ни въезжал, они все равноникуда не поводят. Я несколько раз останавливалась у тротуара, чтобыспросить дорогу, и ничего не могла понять из объяснений, кроме того, что ябедняжка. Мне говорили: "бедная девушка", "бедная мадемуазель", "бедняжкавы, бедняжка". И все время выяснялось, что я еду в противоположную сторонуот улицы Канебьер.
Наконец, около здания, которое называли Биржей, я обнаружила огромнуюстоянку для машин. Я заперла "тендерберд" на ключ и пошла прямо, кудаглаза глядят, и эта первая же улица, по которой я пошла, сразу же привеламеня на другую, очень широкую, - как оказалось, ту самую, что я искала, даеще почти напротив того места, где было назначено свидание. Дом номердесять находился в нижней части улицы, у Старого порта. На нем виселавывеска агентства путешествий. Рядом был большой ресторан - Сентра", натротуаре толпились люди, по мостовой сновали голубые автобусы, на зданияхгорели неоновые рекламы.
Филиппа не было видно, но я знала, что он откуда-нибудь следит за мной.Я подождала его несколько минут, прохаживаясь взад и вперед,рассматривала, ничего не видя, выставленную в витрине фотооптику, потомпочувствовала на своем плече его руку. На нем был все тот же светлыйкостюм с черным галстуком. Стоя в снующей толпе, мы долго молча смотрелидруг на друга. Увидев его осунувшееся лицо, я, мне кажется, сразу поняла,что он никого не убивал и эта история потрясла его не меньше, чем меня.
- Где машина? - спросил он.
- Там, на площади.
- Он все еще в ней?
- Где же, по-твоему, ему быть?
- Дани, кто он?
- Я должна спросить это у тебя.
- Не кричи. Пойдем.
Схватив за локоть, он потащил меня в сторону порта. Мы пересекли яркоиллюминированную площадь, переходя от одного пешеходного островка кдругому, лавируя между идущими сплошным потоком машинами. Филипп крепкодержал меня за руку. Мы долго шли по набережной, которая называетсяРив-Нев. Ни разу не повернув ко мне головы, он глухим голосом рассказал,что угнал "тендерберд", чтобы продать его, что до Кассиса ехал безостановок, а в Кассисе, осматривая его, перед тем как передать одномувладельцу гаража, открыл багажник и увидел в нем труп. Он испугался, онстал следить за маленьким Титу, он не знал, что предпринять. Он решил, чтоэтого человека убила я и теперь воспользуюсь ситуацией, чтобы свалить винуна него, Филиппа. Он был уверен, что никогда больше не встретит меня. Мойприезд окончательно сбил его с толку.