ОЧКИ Страница 10
- Немножко.
Он вытер ружье моим платком и положил его обратно на коврик, в которыйбыл завернут убитый. Я увидела освещенное матовой лампочкой багажника лицомертвеца с отвисшей челюстью. Филипп обшаривал карманы его халата. Понаступившей тишине я догадалась, что он что-то обнаружил и потому затих.Вдруг он резко выпрямился. Хотел что-то сказать и не смог. Словно окаменелот потрясения. Я только успела увидеть, что в левой руке он держиткакую-то бумажку. Потом он закричал. Не знаю, что он кричал. Наверное, чтоя сумасшедшая, а он поддался бреду сумасшедшей, во всяком случае, как ятеперь понимаю, его взгляд выражал именно это. В его глазах я вроде быпрочла, что сейчас он меня ударит. Кажется, я подняла руку, чтобызащититься от удара.
В тот же момент от резкой боли под ложечкой у меня перехватило дыханиеи я скрючилась. Но прежде чем я успела упасть, он схватил меня в охапку ипотащил к дверце машины. Помню, как с затуманенным сознанием я лежала напередних сиденьях машины, помню стук захлопываемого багажника иудаляющиеся шаги Филиппа. Больше не помню ничего.
Много позже, когда я очнулась, кругом царила тишина, в машине я былаодна, мне удалось сесть и придвинуться к рулю, я жадно ловила ртом ночнойвоздух и плакала. Мои очки валялись в ногах на коврике. Надев их, яувидела, что часы на щитке показывают час ночи. Одергивая на коленяхплатье, я обнаружила бумажку, которую Филипп извлек из халата мертвеца.
Я включила свет.
Это оказалась телефонограмма, принятая, судя по бланку, аэропортомОрли. Адресована она была некоему Морису Кобу, пассажиру рейса 405авиакомпании "Эр-Франс". Принята и записана угловатым почерком стюардессы10 июля в 18 часов 55 минут. Я не сразу высчитала, что это было в пятницу,двое с половиной суток назад, но, когда я это поняла, все происшедшее сомной в течение последних двух дней всплыло в моей памяти как сплетениеужасов в кошмарном сне.
На бланке было написано:
"Не уезжай. Если ты не сжалишься надо мной, я поеду за тобой в Вильнев.Я в таком отчаянии, что мне уже все равно."
И подпись: "Дани".
В графе "Отправитель" был указан мой парижский телефон.
Дорога, освещенная луной, без конца петляла над морем. Это все, что япомню. Не знаю, как я доехала до гостиницы "Белла Виста". Не знаю даже,понимала ли я, что возвращаюсь туда. Было холодно. Мне было холодно.Думаю, я даже не вполне осознавала, что нахожусь на Юге. Скорее, мнеказалось, что я на дороге в Шалон и только что рассталась с доктором,который наложил мне на руку лубок, с владельцем станции техобслуживания, сжандармом на мотоцикле. Сейчас я встречусь с Филиппом на набережной Соны,но теперь уже я не остановлюсь, нет, не остановлюсь, и все будет иначе.
И еще я думала о своем белом костюме. "Нужно обязательно забрать его! -эта мысль не покидала меня. Я ехала и думала об этом оставленном вгостиничном номере костюме как о чем-то таком, что поможет мне вернутьутраченное равновесие: костюм - это то, что принадлежало мне до пятницы 10июля, и, обретя его, я снова обрету себя.
В Кассисе на пристани еще горели огни, из открытого бара доносилисьзвуки электрогитары, несколько молодых людей стали бесноваться перед моеймашиной, и мне пришлось остановиться. Один из них перегнулся через дверцуи, дыша на меня табаком и вином, поцеловал прямо в губы. Потом я поехалавдоль пляжа с белой галькой и наконец увидела мавританские башнигостиницы. Сквозь листья пальмы проглядывала круглая полная луна.