РУЖЬЕ Страница 11
В гараже была тишина и полумрак. У застекленной будки ко мне подошелмужчина. Я заплатил ему за ремонт "тендерберда". Он выдал мне счет. Ясказал, что у меня вилла Сен-Жан в Вильневе. Он подогнал "тендерберд" кворотам - с поднятым верхом, только что вымытый. Я сел за руль, пытаясь сходу угадать, как тронуть эту машину с места. Это оказалось просто. Мнекажется, я уехал, не вызвав никаких подозрений.
Мне пришлось спросить дорогу в Вильнев - он оказался гораздо ближе кАвиньону, чем я предполагал. Часы показывали четверть одиннадцатого, когдая распахнул ворота виллы Сен-Жан. Едва войдя, я сразу достал из чемоданавинчестер и сделал три выстрела. Две пули я пустил в раскрытое окно, одну- в стену в большой комнате. Чтоб сбить с толку какого-нибудь дотошногоэксперта, я подобрал пустые гильзы, а на пол, под стол, бросил те, чтонашел в Монморанси. В магазин я вложил три новых патрона. После этого ястал вслушиваться в ночную тишину. Я уже заранее решил, что, есликто-нибудь появится, я скроюсь, оставив здесь костюм Коба, ваши вещи имашину. Но никто не появился. За четверть часа я сделал все, что нужно.Большую фотографию, где вы сняты обнаженной, я нашел наклеенной надеревянный подрамник наверху, в этой порнографической фотостудии. Япосмотрел все папки со снимками, вынул ваши - за исключением двух, которыевполне подходили для моего плана, - и Аниты, от которых хотелось выть. ВотАниту снимали с ее полного согласия, Дани. Все это я разорвал, сунул вбольшой бумажный мешок и потом увез с собой. Я отыскал и нужные мненегативы - они оказались в ящике, пронумерованные и занесенные в каталог,как почтовые марки. Были там и рамки для контактной печати. Я отнес внизвашу большую фотографию и повесил ее на стену, взамен другой, на которойбыла изображена девица лет двадцати, не старше, присевшая в какой-тонелепой позе. Прежде чем снова подняться в мастерскую, я впервые вгляделсяв ваше лицо. Не могу вам объяснить отчего, но у меня вдруг появилось такоечувство, что вы в нашем лагере, что вы тоже, как и я, преисполнены жалостик нам. Ваше лицо на этом снимке выражало нескрываемую нежность к той,которая, пользуясь тем, что вы полуслепая, в ту минуту предавала вас,потакая гнусным порокам этого подонка. Короче, на этом снимке былзапечатлен момент, который поразительно предопределил все дальнейшее. Яоставил фотографию на стене, хотя прекрасно сознавал, что я мерзавец.
Я разложил в спальне ваши вещи, опрыскал вашими духами простыни,которые, быть может, еще хранили запах духов Аниты. Постель была вбеспорядке. Кожаный ремень валялся на полу, там я его и оставил. Думаю, яуже начинал уставать и чувства мои притупились. Кожаный ремень не произвелна меня никакого впечатления, никакого. Я перенес в машину бумажный мешок,ваше белое пальто, коврик, в котором вы потом обнаружили труп Мориса Коба.И еще коробку с патронами и ружье. Дверь в доме я оставил открытой. Ядействовал как робот, но я сделал все, чтобы ввести в заблуждениеследствие.
Включив дальний свет, я мчался на предельной скорости, сосредоточив всесвои мысли только на дороге, не обращая внимания на то, что слеплювстречные машины. Я подъехал к аэропорту Лион-Брон около часу ночи, задвадцать минут до отправления самолета, которым я заранее решил лететь вПариж. Это был последний ночной рейс. Анита ждала меня не в назначенномместе, а немного дальше, на обочине шоссе. При свете фар я увидел, что онав белом костюме. Я открыл ей дверцу, и мы помчались. Оказывается, онаждала меня больше часа. Она все время дрожала от страха и холода. Ясвернул с шоссе и остановился на проселочной дороге, под деревьями. Здесья объяснил, что она должна делать. Я отдал ей ваши водительские права,косынку, белое пальто. Наложил ей на левую руку повязку. Я вырвал изобложки неиспользованного авиабилета, который она купила на ваше имя доМарселя-Мариньяна, внутренние листки, а обложку положил в карман вашегопальто вместе со счетом из авиньонского гаража и конвертом с премиальными.Из конверта я вынул часть денег - стоимость билета на самолет. На Анитебыл новый костюм, похожий на ваш. Она купила его, даже не примерив,неподалеку от площади Звезды, в какой-то лавке, которая оказаласьоткрытой. Она показала, как ей пришлось закатать и скрепить на талии двумяанглийскими булавками юбку, чтобы та держалась. Я не утерпел и спросил еео постели, которую видел в беспорядке в доме Коба, - она ли лежала с нимна этих смятых простынях. Я испытывал непреодолимое желание узнать все допоследней детали, и, так как на счету была каждая минута, от волнения ядаже начал заикаться. Анита закрыла мне рот ладонью. Она поклялась, что,как бы ни сложилась наша судьба, отныне она будет принадлежать только мне.Мы снова подъехали к аэропорту. Я объяснил Аните, как управлять этоймашиной. Расставаясь, я долго целовал ее.