РУЖЬЕ Страница 12
И она снова сказала, что любит меня.
Наше следующее свидание должно было состояться по телефону в половинепятого утра. Мы посмотрели карту, которая оказалась в машине Коба, ивысчитали, что к этому времени Анита будет в районе Аваллона. С бумажныммешком в руках я побежал к кассе и купил билет на имя Луиса Кэрролла. Иснова час в воздухе на винтовом самолете, летевшем с Ближнего Востока. Язабылся в полудреме, и перед моими глазами несколько раз всплывала вашафотография на белой стене. В Орли я не воспользовался своей машиной, авзял такси и около трех часов уже был в Отее, в квартале Монморанси. Покая шел к дому Коба, я не видел ни одного освещенного окна. В доме Коба тожебыло темно. Войдя, я громко заговорил, якобы обсуждая с Анитой этотскучный вечер. Я подошел к комнате, где вы должны были спать, и тихопозвал вас. Вы еще не спали. Бутылки с вином в гостиной не оказалось, яобнаружил ее на кухне, вместе с вашим прибором, который вы, к сожалению,вымыли. Пусть, все равно в этом доме останется достаточно других следоввашего пребывания, и я облегченно вздохнул, увидев по отметке, которую ясделал, что уровень вина в бутылке поубавился примерно на бокал. Видимо,доза снотворного была недостаточна, чтобы сразу свалить вас с ног, но яубедил себя, что надо лишь немного подождать.
Я вышел в сад перед домом, так как во внутренний садик выходило вашеокно. Я курил и представлял себе Аниту за рулем "тендерберда", мчащуюся пошоссе среди ночи. Я мысленно перебрал каждый свой шаг после смерти Коба,проверяя, не ошибся ли где-нибудь, не забыл ли чего. Нет, кажется, янедурно сварганил это грязное дело. Часа в четыре я опять подошел к вашейкомнате и тихонько окликнул вас. На этот раз вы не ответили. Я тихо вошел.Вы лежали на спине, рассеянный свет, проникавший из гостиной черезраскрытую мною дверь, освещал на подушке ваш профиль, глаза были закрыты.Теперь, когда я удостоверился, что вы спите, мне надо было как можноскорее вернуться на авеню Моцарта. И все же я не удержался и, хотя этобыло безрассудством, сделав несколько шагов, подошел к вам настолькоблизко, что услышал ваше дыхание. Я впервые увидел вас без очков, и выпоказались мне еще более незнакомой, чем днем. Наверное, с минуту ярассматривал вас. И тут случилось такое, отчего у меня замерло сердце. Вызаговорили. Вы отчетливо, как наяву, произнесли несколько слов. Вы сказалив ритм своего дыхания: "Убейте меня, прошу вас, убейте меня". Не спуская свас глаз, я медленно попятился к двери. Я ушел. До авеню Моцарта ядобрался пешком, неся в руках свой бумажный мешок.
Дома я разыграл ту же комедию, что и у Коба, на сей раз для прислуги,которая спит в задней комнате. Я громко разговаривал с Анитой, котораяякобы была рядом. А она как раз в это время должна была позвонить. Сминуты на минуту я ждал звонка в нашей спальне. У меня было еще много дел,но я заставил себя караулить у телефона, чтобы прервать звонок, как толькоон раздастся. Но вот уже часы показали пять, сквозь шторы в комнату сталпросачиваться утренний свет, я услышал первые звуки просыпающегося города.С Анитой, верно, случилось что-то серьезное. Чем больше проходило времени,тем яснее я понимал, насколько безумна наша затея. И вдруг звякнултелефон, почти не нарушив тишину. Я схватил трубку и услышал какое-тобульканье. Это была Анита, но далеко, так далеко от той жизни, которой яжелал для нас, о которой я мечтал для нас, для Мишель. Она разыграла все,как я ей велел, на случай, если нас будут подслушивать. Она сказала, чтоговорит Дани Лонго, что она сейчас находится под Аваллоном на машине, идобавила условленную фразу, которая означала, что все идет попредусмотренному плану, а именно: "Мсье Каравей, ковер у меня вбагажнике". Она сказала также, что позвонила Бернару Тору, якобы узнатьнаш номер телефона. Мне известно, что этот художник - самый близкий вамчеловек, если не считать того подражателя Гари Куперу, который, когда вызабеременели, бросил вас.