РУЖЬЕ Страница 17
Я поехал обратно в Париж. Ярость придавала мне силы. Я опять включилдальний свет, не заботясь о встречных машинах. До Парижа триста сороккилометров. Я должен добраться туда не позже пяти часов утра. Я доберусь.Я заверну труп Коба в коврик и увезу его вместе с ружьем. Я уничтожуфотографию Аниты, которую забыл сорвать со стены. Я не буду спать. Явыдержу, я поборю свою усталость, свое отчаяние. В Шалон мне придетсявозвращаться уже утром, я одолею еще сотни километров, как одолеваю ихсейчас, я вернусь в этот сад при гостинице до того, как вы снова сядете в"тендерберд". Скажем, часам к десяти. Мне необходимо вернуться в десятьчасов. Пресытившись развратом, вы проспите за тяжелыми шторами уж вовсяком случае до десяти, не подозревая, что толстый увалень опередил вас.Я найду способ даже днем перенести труп Коба и ружье в багажник"тендерберда". А потом, все равно где, но я вас убью, влив вам в ротпузырек дигиталиса, и, зажатое в моей ладони, ваше сердце перестанетбиться, как у птенца. Мальчишкой я видел, как другие ребята убивали птиц.Я кричал и бил их всех. В тринадцать лет я был уже выше среднего мужчины,я был толстый, и мальчишки давали мне прозвища, которые приводили меня вбешенство. Но я всех их бил. Они смеялись над моими родителями за то, чтоте бедные. Но я их всех бил. Я хотел бы сейчас снова стать мальчишкой. Яхотел бы... сам не знаю чего... Наверное, чтобы не было грязи, чтобы всебыло чистым, спокойным и незыблемым. Я больше не могу, Дани.
Я приехал в Париж позже, чем рассчитывал. Погода мне неблагоприятствовала. Кроме того, оказалось, я потерял ключи от дома Коба.Мне пришлось вынимать замок из двери, которая вела в сад, а затем ставитьего на место. Я перенес завернутое в коврик тело Коба в багажник своеймашины. Мне с трудом удалось втиснуть его туда. Потом я вернулся в дом заружьем. Потом - чтобы сжечь фотографию Аниты и еще раз проверить, неоставили ли мы где-нибудь следов нашего пребывания. Когда я посмотрел накровать, в которой вы спали ночью, я вдруг ничком лег на нее, дав себеслово, что отдохну всего несколько минут. Но я заснул. Не знаю, какая силаразбудила меня через полчаса. Я мог бы проспать так целый день. Яополоснул водой лицо и пустился в обратный путь.
После Фонтенбло я вынужден был остановиться на обочине дороги. Былооколо восьми часов утра. Шел дождь. Машины вихрем проносились совсем рядомсо мной, и мой "ситроен" сотрясался. Я уснул, положив руки на руль,уткнувшись в них лицом. Я проспал всего четверть часа, а может, и тогоменьше. Я ругал себя, мне казалось, что каждый раз, когда я закрываюглаза, жизнь Мишель ускользает от меня. Еще раз я остановился неподалекуот Шаньи, около грузовой автостанции, чтобы выпить кофе. Когда кто-нибудьпроходил мимо багажника моей машины, я вздрагивал.
Было уже за полдень, когда я подъехал к гостинице в Шалоне.
Вы улетучились. Дани. Я не знал, куда вы поехали и насколько вы меняопередили. Расспрашивать о вас я не рискнул. Я двинулся дальше на Юг. ВБалансе я потерял всякую надежду найти вас. Я позвонил в Женеву. Анитаплакала и говорила со мной нежным голосом, она тоже потеряла надежду. Ясказал: "Она угнала машину и едет на Юг, но фотограф со мной, еще ничто непотеряно". Анита переспросила: "Кто? Кто с тобой?" Я сказал, чтобы онаменя ждала и любила. И обещал ей позвонить вечером. Потом я поехал дальше.От солнца у меня гудела голова.