РУЖЬЕ Страница 19
Из телефонной кабины гостиницы я позвонил Аните. Она совсем раскисла.Она открытым текстом сказала мне - а ведь нас могла слышать любаятелефонистка, - что лучше признаться в убийстве и отдать себя в рукиполиции. Я как мог уговаривал ее мужаться. Я уверял ее, что у меня естьеще одна идея, что все устроится. Я слышал голосок Мишель, она спрашивала:"Это папуля? Это папа?" Я пообещал Аните, что завтра буду с ними в Женеве.
В десять часов я стоял напротив дома 10 по улице Канебьер. Черезполчаса я шел за вами и вашим прохвостом, решив во что бы то ни сталодокопаться, что же вы замышляете. Я понял только одно - вы оба знаете, чтов багажнике "тендерберда" лежит труп. Я ожидал увидеть вас одну, безмашины, даже предполагал, что вы не придете вообще - ведь он не знал овашей записке на холме. И уж совсем я был ошеломлен, когда увидел, как вывозвращаетесь на Канебьер: он опять обнимал вас за плечи. Свою машину яоставил на соседней улице. Когда я увидел вас обоих около "тендерберда", ябыстро помчался к ней и, конечно, потерял вас из виду - на сей разокончательно.
Я наугад поездил немного по городу. Не потому, что рассчитывал напастьна ваш след, нет. Просто так. Перед моим мысленным взором встали вы,встревоженная, с забинтованной рукой, в белом муслиновом платье, снакинутым на плечи мужским пиджаком. Только потом до меня дошло, почему выдо сих пор не заявили в полицию о своем открытии: машина не принадлежалавам и вы ее угнали без моего ведома. Постепенно я сумел поставить себя наваше место. И тогда я сказал себе, что сегодня вечером или в крайнемслучае завтра вы позвоните в Женеву и попросите у нас помощи. У вас былеще один выход - избавиться от трупа, не пытаясь выяснить, кто засунул егов багажник. Но, что бы вы ни сделали, все равно вам не выбраться иззападни, которую я для вас подготовил. Я положил в карман халата Кобателефонограмму, отправленную от вашего имени в Орли. Эта бумажка приведетследствие к вам. Аните и мне нужно будет только отрицать, что мы виделивас в пятницу. Наши показания будут звучать правдоподобно, так как ни домв квартале Монморанси, ни "тендерберд" нам не принадлежат.
Я проспал в номере гостиницы до полудня. По моей просьбе дежурный поэтажу принес мне электрическую бритву и местные газеты. Просмотрев газетыво время бритья, я убедился, что об убийстве Коба никаких сообщений нет.Не нашел я и сообщения о том, что где-нибудь в этих местах найден трупнеизвестного мужчины. Я позвонил Аните. Предупредил ее, что буду ждатьздесь до вечера, потому что не исключена возможность, что вы ей позвоните.Я еще раз повторил, что, как бы ни обернулось дело, мы будем стоять натом, что ничего не знаем, и она должна держаться. Я оставил ей номертелефона гостиницы, чтобы она имела возможность со мной связаться. Нашителефонные переговоры могли нас здорово подвести, но иного способа я невидел. После обеда я пошел побродить по Марселю. Купил рубашку, вот она исейчас на мне. Бумажный пакет со старой рубашкой я выбросил в сточнуютрубу. Подняв голову, я увидел свое отражение в огромной зеркальнойвитрине какого-то магазина. Да, это был я, Мишель Каравей, преуспевающийделец, владелец многообещающего рекламного агентства, безупречный муж иотец, которого в обществе считают человеком хорошо воспитанным, короче, яувидел того, кто сейчас находится перед вами, Дани. Вы его не узнаете, ион сам тоже не узнает себя. Так кто же есть кто, в конце концов?