РУЖЬЕ Страница 20
Анита вызвала меня часов в восемь вечера. Вы только что звонили ей вЖеневу. Она совсем потеряла голову. Она плакала. Она твердила: "Умоляю, непричиняй ей зла. Она и правда поверила, что убила Коба, представляешьсебе? Это ужасно, я не хочу так. Ты должен ей все сказать, все объяснить".Не знаю, Дани, до чего довели Аниту за эти два дня и две ночи без меня еемысли, ее ужас. Не знаю. Я слышал, как плачет Мишель-бедняжкаперепугалась, увидев мать в слезах. Я обещал Аните, я много раз повторялей свое обещание, что не причиню вам вреда. Она мне не поверила. Онасказала мне: "Пусть Дани позвонит мне и сама скажет, что все в порядке.Клянусь тебе, Мишель, если ты сделаешь, что собирался, я тоже убью себя, яубью себя, ты меня слышишь? Клянусь тебе, я это сделаю". Я пообещал все,что она требовала от меня, лишь бы она замолчала, лишь бы выигратьнесколько часов.
Я мчался сюда в темноте, мчался как сумасшедший, и когда сталподниматься по шоссе Аббей, то увидел вас - вы спускались мне навстречу. Ядоехал вслед за вами до бара напротив Авиньонского вокзала. Я увиделшофера, увидел ваше белое пальто, и это для меня было просто каким-точудом. Я и сейчас не понимаю, путем каких упорных поисков вам удалосьнайти его. Но, впрочем, не все ли теперь равно! Я видел, как, порывшись вкарманах пальто, вы достали конверт с деньгами, в то время как первыйконверт-тот, который я должен был изъять у вас и до сих пор не изъял -наверняка находился у вас в сумочке. Я вошел в бар, я мог догадаться, чтоза вашими темными очками сейчас напряженно бьется мысль. Вы былипрекрасны, Дани, когда вдруг поцеловали в щеку вашего друга, когда вывнезапно прозрели, когда вы все поняли, поняли единственно потому, что немогло быть двух конвертов с премиальными на ваше имя. Да, вы прекрасны, нов то же время для меня вы стали самым опасным существом на свете. Яинстинктивно отпрянул к стене, чтобы не попасться вам на глаза.
Издали я наблюдал, как вы провожали на вокзал вашего шофера, но решилне идти за вами. Это был риск с моей стороны и шанс на выигрыш для вас: вымогли уехать поездом с шофером и бросить "тендерберд" у бара. И я дал вамэтот шанс. Я приоткрыл крышку багажника и увидел в щелку, что трупа Кобатам нет. Я пошел к своему "ситроену", который стоял с другой стороныкрепостной стены. Немного погодя я заметил оттуда, как вы вышли с вокзалаи поискали меня взглядом, увидел, как вы сели в "тендерберд" и поехали. Япроследовал за вами. Когда я убедился, что вы возвращаетесь в Вильнев, япомчался по параллельным улочкам, чтобы приехать сюда раньше вас.
Мне пришлось ждать вас дольше, чем я предполагал. Я сидел в темноте,держа в руках винчестер, который вы оставили на диване. Вы вошли, зажгли вприхожей свет. Должно быть, я слишком шумно шагнул в вашу сторону. Вызастыли на месте. В проеме двери я видел ваш освещенный сзади силуэт. Выменя не видели. Но мне надо было подойти к вам близко и выстрелить в упор,чтобы это походило на самоубийство. Я сделал еще один шаг. В то же время ястарался угадать, как вы будете защищаться. Я был убежден, что выпрокрадетесь к дивану и попытаетесь схватить ружье, но его там уже небыло. Я двигался вам наперерез. Но до самого конца, Дани, ни один вашпоступок нельзя было предугадать. В ту самую минуту, когда я считал, чтовы уже рядом, я понял-но понял слишком поздно, - что вы направились не кдивану, а прямо к горевшей в прихожей лампочке, и внезапно наступилатемнота. Я услышал звон разбиваемой лампочки, услышал ваши быстрые шаги ипринялся на ощупь искать выключатель, но тщетно. Потом до меня донессякакой-то непонятный шум. А затем - ваш голос. Такой же четкий и спокойный,как всегда. Вы сказали: "Мсье Каравей, ни с места.