РУЖЬЕ Страница 21
Я только что опустила в ящик письмо, в котором находятся оба конвертадля жалованья и мое краткое объяснение. Я адресовала его себе, но если яумру, его вскроют. Я не стала посылать его никому другому, потому чтоАнита - моя подруга, я ее люблю и хочу ей помочь. И не пытайтесь зажечьсвет в этом балагане, я вывернула все пробки". Может, я что-нибудь забыл,Дани? Да, забыл. Вы мне сказали, чтобы я положил "свое ружье", в противномслучае вам "придется заставить меня сделать это". Я даже не стал думать,каким образом. Я мог не сомневаться, что вам пришла в голову какая-нибудьочередная невероятная идея. Но меня заставила расстаться с винчестером неваша угроза, а то, что вы сказали раньше о письме. Тогда я сел на этотдиван. Пока я говорил, глаза мои привыкли к темноте, и теперь я вижусветлое неясное пятно вашего платья, вижу, как вы сидите на ручке кресланапротив меня.
Дани, вы выслушали меня не перебивая. Мне бы хотелось, чтобы высказали, где труп Коба. А потом собрали бы свои вещи и вернулись домой.Мне бы хотелось, чтобы вы вели себя так, будто не имеете к этой историиникакого отношения. Мне бы хотелось, чтобы вы молчали и разорвали обаконверта. Что же касается меня, то я выберу тот вариант, который принесетменьше неприятностей. Я приведу в порядок дом и пойду с повинной вполицию. Я возьму вину на себя. Ведь вы понимаете, что я гораздо дешевлезаплачу за это убийство, чем Анита. Я выступлю в роли оскорбленного мужа,который, узнав о том, что он обманут, в припадке отчаяния губит своюжизнь. Скажу, что двое суток я находился в смятении, но в конце концов вовсем добровольно признаюсь. Я найму лучших адвокатов и уж теперь-то сделаювсе, чтобы выкрутиться. О, я блестяще проверну это дело, можете мнеповерить. Я даже надеюсь вырвать лишь условное осуждение.
Вот и все. Я старался, Дани, совершенно искренне рассказать вам о себе.Я хотел бы, несмотря на то что все это так отвратительно, чтобы вы поняли,что добро и зло - лишь две стороны одной медали. Я долго наблюдал за вами.И все же я не знаю вас. Но вы должны меня понять, ведь было же какое-томгновение, когда вы сами поверили, что совершили то, что совершила Анита.А теперь прошу вас, отдайте мне пробки, пусть в этом балагане зажжетсясвет. И еще - позвоните в Женеву и скажите Аните, что все в порядке, пустьона ждет меня, а я постараюсь приехать к ней не слишком поздно. Вот и все,Дани. Зажгите свет. Спасибо за праздники. Вот и все.
Молодая женщина с перевязанной левой рукой занимала восемнадцатый номерв гостинице "Ноай". Она попросила принести ей кофе и газеты. От строчки дострочки она прочитала хронику во всех марсельских газетах. Заметку, гдерассказывалось, что один известный владелец рекламного агентства убиллюбовника жены и ночью сам явился с повинной в полицию города Авиньон.Утром эта молодая женщина села в такси и поехала на пристань Ла Жольетт,где, стоя у ограды, дождалась одного пассажира, отплывающего в Каир,схватила его за рукав, сказала ему, что хотя она и простофиля, но не надовсе-таки переходить границы, заставила его вернуть деньги и отпустила навсе четыре стороны. Потом она автобусом доехала до Кассиса, забрала вгостинице "Белла Виста" чемоданчик, расплатилась за номер и,воспользовавшись случаем, обновила в бассейне свой купальный костюмзолотистого цвета. Не одеваясь, она пообедала на террасе, подставив ногисолнечным лучам и любуясь морем сквозь темные очки. После полудня, ожидаяавтобуса на Марсель, она увидела на набережной шедшего за руку со своимотцом знакомого ей маленького мальчика. Она поцеловала его, называя Титу.Но в пять лет у мальчиков память еще короче, чем когда они взрослеют, иТиту ее не узнал. Она не утерпела и, держась метрах в двадцати, пошлавслед за ними по улице. Ей нравилось вот так просто провожать его, ностарая женщина, которая никогда с нею не расставалась, сказала ей:"Несчастная ты дурочка, зачем ты мучаешь себя. Подними голову". Тогдамолодая женщина остановилась, достала из сумочки красную клетчатую кепку,надела ее на свои белокурые волосы, слегка сдвинув на затылок, и спокойнымшагом, с чемоданчиком в руке пошла назад к пристани. Два часа спустя онавпервые в жизни села в самолет в Марселе-Мариньяне. Все время, что онанаходилась в воздухе, ей было страшно. В Париже тоже сияло солнце Улицыбыли украшены флагами. Она поехала домой, сразу позвонила одномухудожнику, своему другу, и попросила его держать язык за зубами, что бы онни прочел в газетах. После этого она привела себя в порядок и набраланомер, записанный на подкладке кепки.