РУЖЬЕ Страница 4
Прошло несколько месяцев. Я следил за Анитой, и, как мне казалось,следил хорошо. Я считал, что те страшные дни, о которых я вам рассказал,навсегда отбили у нее охоту вносить разлад в нашу семью. Я ее любил. Явсегда ее любил. Я знаю, что думают в агентстве по поводу моей женитьбы.Что она сразу, как только поступила к нам на работу, решила забеременетьот патрона и женить его на себе. Но это совсем не так. Дани. Чтобыдобиться положения и денег в том мире, куда она стремилась, ей никто небыл нужен. Наоборот, она совсем не поощряла мои ухаживания, я ее неинтересовал. Несколько раз мы выходили из агентства вместе. Я вел еекуда-нибудь поужинать. Я рассказывал ей о своем детстве, о том, как менябоялись ребята, я старался, похваляясь своей физической силой, поразить ееэтим. Но она просто считала, что я слишком большой, слишком толстый, итоскливо зевала. После ужина, который явно не доставлял ей ни малейшегоудовольствия, я не знал, куда ее повести. Я не танцую и не бываю ни вкаких модных заведениях. И я провожал Аниту на бульвар Сюше к ее матери. Азатем находил какую-нибудь уличную девку и получал от нее то, что хотелполучить от Аниты. Поймите меня правильно, Дани. Впервые она стала моейпротив своей воли, это произошло в одну из суббот, в пустом агентстве,куда мы с ней пришли, чтобы поработать. Это был счастливый для меня день,потому что тогда-то и была зачата Мишель. А восемь месяцев спустя яженился на Аните. В одном я все-таки уверен: до нашей женитьбы ее что-топритягивало ко мне - пусть даже это было всего лишь извращенное стремлениеубедиться, что мужчина моего роста и моей комплекции в любви чем-тоотличается от других мужчин. На первых порах, когда мы встречались у меня,она раздевалась лихорадочно и в то же время нерешительно - не знаю, что еебольше возбуждало, страх перед болью или предвкушение наслаждения.Насколько деятельна и самоуверенна она была обычно, демонстрируя своюявную склонность верховодить, настолько наивно и неуклюже она прибегала клюбым ухищрениям, лишь бы оказаться со мной, подчиниться грубой неумелойсиле наших первых объятий. Вот в чем беда Аниты. Ее неотвратимопритягивает все, что может ее сокрушить. Секрет ее привязанности к МорисуКобу в том, что он мог без конца ломать ее, повергать в ужас, заставлятьчто-то делать помимо ее воли - ваши фотоснимки. Дани, лишь бледный томупример, - он не гнушался ничем, чтобы держать ее в своей власти. Как-тоночью, в минуты любви, она протянула мне ремень, жалкими словами пытаясьобъяснить, что я должен стегать ее, не обращая внимания на ее вопли, илидаже вообще прикончить, потому что из лабиринта, в который она попала,выхода нет. А я не смог, не смог пойти на то, чего не понимаю. Да и ктоможет такое? Вы слышите меня, Дани? Эти две дырки в груди Коба потряслименя тем, что они ставили под угрозу будущее Мишель. Тогда, в подвале, яизбил Аниту только потому, что узнал еще об одном мерзавце, который, какмногие другие до него, делал меня рогоносцем. Только потому. Я былсчастлив, что он мертв, я был счастлив, что для того, чтобы выкрутиться,придется убить и вас. Я люблю Аниту. Люблю и жалею, как свою дочурку, ибознаю, что вопреки мнению всех, Анита на самом деле пусть грешная, нозаблудшая душа. Клянусь, мне ни на секунду не пришла - и никогда непридет! - в голову мысль бросить ее, дать упрятать ее за решетку, оставитьстрадать одну.