РУЖЬЕ Страница 6
Я оставил труп Коба в тире и запер дверь на ключ. В его спальне ясобрал всю одежду, которая была на нем в этот день. Взял его бумажник иразные бумаги, среди которых оказался рецепт на дигиталис, адрес гаража вАвиньоне и билет на самолет в Марсель-Мариньян. Переключил телефон доконца праздников на Службу отсутствующих абонентов. Аните я дал ключиКоба, чтобы она, когда будет уходить, все заперла. Я сказал ей, чтопривезу вас сюда и таким образом изолирую на одну ночь, и объяснил, подкаким предлогом сделаю это. Я поручил Аните распихать по ящикам те вещи,которые могли бы навести вас на мысль, что вы не в нашей квартире. Анитабыла уверена, что вы знаете, где мы живем. Но, в общем, то, что вы моглиподумать, уже не играло для меня никакой роли, так как назавтра вы должныбыли умереть.
Я предупредил Аниту, что через полчаса позвоню ей на авеню Моцарта. Онадолжна переодеться для фестиваля рекламных фильмов, куда мы намеревалисьпойти. Я по телефону опишу ей, что вы наденете в этот вечер, чтобы онаприготовила что-нибудь похожее для себя. Она никак не могла понять, зачемэто. На ее бледном лице слезы оставили черные полоски расплывшейся тушидля ресниц. Она была как потерянная. Я сказал, что ей необходимо сейчасвыглядеть красивой, естественно держаться, взять себя в руки.
Я сел в свою машину, которая стояла на улице метрах в пятидесяти отворот Коб... Я поехал прямо в агентство. По дороге я закурил сигарету,первую сигарету с тех пор, как уехал с работы. Было уже около пяти часов.В моем кабинете сидел Мюше, он хотел показать мне несколько объявлений. Ябыстро утвердил их и отослал его. Наверное, этому бездарному недотепевпервые в жизни привалило такое счастье. Я буквально вытолкал его задверь, достал из ящика стола справочник воздушных сообщений и отметил часывылета и прибытия тех самолетов, которые могли мне понадобиться в течениеночи. Потом вызвал по телефону свою секретаршу и попросил ее заказать двабилета на швейцарский самолет, улетавший в Женеву завтра, в четырнадцатьчасов. Пусть их доставят вечером мне домой. Я также дал ей указаниеподобрать для меня дело Милкаби. После этого я выпил рюмку водки, да,кажется, водки, и поднялся этажом выше, в ваш кабинет.
С тех пор как эта комната стала вашим рабочим кабинетом, я впервыевошел туда. Вас не было, и я хотел было попросить, чтобы вас разыскали, нопотом решил, что не стоит зря привлекать внимание. Воспользовавшись вашимотсутствием, я осмотрел комнату, заглянул в ящики стола, в вашу сумочку,которая лежала на нем. Меня, конечно, не оставляла мысль найтикакие-нибудь дополнительные детали для осуществления моего плана, ноглавное - я старался при помощи вещей, которые вас окружали, которыми выпользовались в повседневной жизни, ближе узнать вас. Чем дольше вы неприходили, тем больше страшился я той минуты, когда вы появитесь. Я уже непонимал, с кем мне придется иметь дело. Я посмотрел на ваше белое пальто,висевшее на плечиках на стене. Потрогал его. От него пахло теми же духами,какими пользовалась Анита, и это сначала неприятно удивило меня, а потомобрадовало. Если, паче чаяния, обратят внимание но то, что в доме вквартале Монморанси или в Вильневе чувствуется запах одних и тех же духов- а Анита на днях ездила с Кобом в Вильнев, - то это тоже могут приписатьвам, а не ей. Но ваша комната, ваше пальто вызывали во мне еще какое-точувство, неопределимое и в то же время очень явственное, и оно занималоменя больше всего остального и даже страшило. Знаете, Дани, сейчас мнекажется, что это было предчувствие того, что случилось со мной потомвопреки всем моим расчетам-бесконечная гонка без сна и отдыха, днем иночью, до самого конца, бесконечная гонка, в которой я был как одержимый.Впрочем, я всегда был одержимым.