РУЖЬЕ Страница 7
Белокурое существо, которое внезапно появилось на пороге, было мнесовершенно незнакомо, я никогда его раньше не видел. В этом залитомсолнцем кабинете, который, как мне казалось, я целиком заполнял своейтушей, ни одна ваша черта, ни одно ваше движение. Дани, ни одна интонациявашего голоса не совпадали с моим представлением о вас. Вы были слишкомблизко, слишком осязаемы - не знаю, как это объяснить. Вы держались такспокойно и уверенно, что я даже усомнился в реальности того, что со мнойпроизошло. Я вертел в руках маленького слоника на шарнирах. Я чувствовал,что моя растерянность не ускользнет от вас, что вы тоже делаете какие-тоумозаключения, одним словом, что вы живая. Вести игру с Морисом Кобом,следуя моему плану, было просто. Я мог, как вещь, по своему усмотрениюперебрасывать его куда угодно и даже заставить его совершать какие угоднопоступки, так как он был мертв. Вы же, как это ни парадоксально, былиполной абстракцией, в вас были заложены миллионы непредвиденных поступков,и любой из них мог меня погубить.
Я ушел. Но тут же вернулся, так как забыл одну важную деталь. Вы недолжны были говорить своим сослуживцам о том, что вечером будете работатьу меня Потом я зашел в бухгалтерию и взял толстую пачку купюр из своеголичного сейфа. Я сунул деньги прямо в карман пиджака, как делал этокогда-то двадцатилетним юношей, во время войны. Между прочим, именно войнапомогла мне обнаружить единственный мой талант-умение продавать комуугодно все что угодно, включая и то, что покупается легче и дороже всего,а именно воздух. Новенькая машинистка - не знаю ее имени - с глупым видомнаблюдала за мной. Я попросил ее заниматься своим делом. Позвонивсекретарше, я сказал, чтобы она отнесла ко мне в машину досье Милкаби,пачку бумаги для пишущей машинки и копирку. Я видел, как вы проходили покоридору в своем белом пальто. Я зашел в комнату редакторов, откудадоносился такой знакомый мне гвалт. Это Гошеран раздавал конверты спремиальными. Я попросил его дать мне ваш конверт. Затем вернулся к вам вкабинет. Я был уверен, что вы оставили записку, в которой объясняете свойнеожиданный уход.
Когда я увидел листок, прикрепленный к настольной лампе, я не поверилсвоим глазам. Вы написали, что вечером улетаете на самолете, а ведь яименно об этом и мечтал - чтобы все думали, что вы куда-то уехали. Но, какя вам уже сказал, Дани, голова у меня работает быстро, и моя радость быланедолгой. Вы уже сделали один шаг, который сверх всякого ожидания совпадалс моим планом, и уже один этот шаг мог все разрушить. Я задумал послать вОрли ту пресловутую телефонограмму от вашего имени, в которой быговорилось, что, если Коб улетит в Вильнев, вы последуете за ним. Но ведьвы не могли решить, что едете, за три часа до того, как узнали, что оннаплюет на ваши угрозы и все равно улетит. Конечно, пока что я еще имелвозможность выбрать, чем мне воспользоваться - вашей запиской, которую могувидеть любой служащий в агентстве, или все-таки телефонограммой, которуюя задумал отправить. Ведь одно исключало другое. Если бы я об этом неподумал, если бы я вовремя не сообразил, что получается нелепица, которуюзаметил бы даже самый тупой полицейский, вы бы, Дани, сразу победили, дажеесли бы я убил вас. Я выбрал телефонограмму. Я сложил вашу запискувчетверо и сунул к себе в карман. Она никому не была адресована, и послеотправления самолета, на котором должен был лететь Коб, могла мнепригодиться. Да, время - это действующее лицо, Дани, и наша с вами жизнь втечение последних дней была дуэлью, в которой мы пытались завоевать егоблагосклонность.